Без радикальной смены политических элит говорить о серьёзных изменениях в нашей стране нельзя

«Профиль»: Как можно охарактеризовать прошедшее с момента вашей отставки время с точки зрения состояния госаппарата и системы государственного регулирования?

Инна Богословская: Оригинальная по­становка вопроса. (Улыбается.) Если за 13 лет ничего не сделали, то вряд ли что-то произошло за несколько месяцев. Единст­венное, что мне, как человеку, предупреждав­шему, словно Кассандра, что будет плохо и тяжело, приятно слышать — так это выступ­ления Президента, в которых были сделаны акценты на законе о госбюджете на 2004 год и на законе №4000-1, и на администра­тивной реформе. Глава государства высказал мнение, что эти нормативные акты по каче­ству никуда не годятся. Но это очень горь­кая радость, значительно радостнее мне бы­ло бы, если бы происходили реальные позитивные изменения. Думаю, без ради­кальной смены политических элит говорить о серьёзных изменениях в нашей стране в деле дерегуляции, продвижении в админист­ративной и административно-территориаль­ной реформах нельзя.

«П.» Как бы вы охарактеризовали нынеш­нее состояние госаппарата?

И.Б.: Агония.

«П.»: Но он старается приобретать всё новые и новые регулирующие функции, всё сильнее вмешиваясь в деятельность частного сектора.

И.Б.: В этом и состоит агония. Давайте раз­берёмся в главных постулатах. При Советском Союзе мы имели тоталитарное государство с выстроенным соответствующим образом аппа­ратом. Он реагировал только на поступающие сверху сигналы, которые по вертикали транс­лировались вниз. Это сопровождалось админи­стративным регулированием экономики, а субъекты хозяйственной деятельности имели минимальную самостоятельность. После полу­чения независимости, после проведения ряда экономических реформ, создавших достаточно много признаков рыночной экономики как та­ковой, административная система не измени­лась. То есть в независимой Украине объявлены новые функции государства, присущие ему в условиях рыночной экономики, но сам аппарат не изменился. Отсюда и основные проблемы. Изменения в структуре аппарата были мини­мальными, допустим, стало меньше отрасле­вых министерств, чем было при Союзе, но функционировать лучше исполнительная власть так и не стала. По-прежнему работу отраслей и отдельных предприятий пытаются регулиро­вать, и в этом заключается основная проблема. Сегодня государственный аппарат не соответст­вует новым функциям государства.

«П.»: Что же представляет собой украин­ская государственная машина? Каковы её ре­альные функции?

И.Б.: Зарабатывание денег в карманы чи­новников, сидящих на тех или иных «хлеб­ных» должностях.

«П.»: Какая модель государства сейчас ре­ализована в Украине? Откуда брались и берут­ся примеры для подражания?

И.Б.: У нас сегодня смесь разных подходов. Так исторически сложилось, что ещё законода­тельство Российской империи основывалось на смешивании разных подходов и моделей управления. И тот факт, что мы находимся ме­жду классической Европой и классической Ази­ей, тоже даёт основания получать некую смесь законов. Если говорить об административном устройстве, то кому-то пришлась по душе мо­дель устройства Франции, и теперь в Украине жёсткое унитарное государство при достаточно сильных полномочиях Президента и парламен­та. По большому счёту, французы сегодня сами страдают от этой модели, особенно в тех случа­ях, когда глава государства и большинство в парламенте принадлежат к разным партиям. Францию спасает то, что в этой стране истори­чески очень развито гражданское общество. Высокая активность граждан, их готовность влиять на развитие событий в стране нивелиру­ют недостатки государственной модели, созда­ют возможность найти баланс интересов власти и общества.

В Украине же гражданское общество только пускает первые ростки, общественные организа­ции только-только становятся на ноги. Но они уже начинают выступать как структуры граж­данского общества. Зачастую гражданское обще­ство в Украине начинается с порядка в одном подъезде, потом распространяется на дом, отту­да — на кварталы и города. Это длительный процесс. Слава Богу, что сегодня разрыв между властью и обществом очень велик, и это даёт возможность обществу развиваться по своим законам. Более того, положительную роль игра­ет теневая экономика, вращающиеся в ней средства начинают работать не только на кон­кретную домохозяйку, но и на общественные нужды. Те деньги, которые жители подъезда платят консьержке, как правило, не облагают­ся налогами, находятся «в тени». Вот так и финансируются общественные нужды. Не будем сейчас говорить о негативных сторонах теневой экономики, сделаем другой вывод: когда госу­дарство является неэффективным менеджером, то каждый гражданин понимает, что он лучше его распорядится деньгами. Что касается воз­можных новаций, то необходимо срочно зани­маться территориальной реформой, без кото­рой всерьёз говорить об административной невозможно.

«П.»; Что конкретно вы имеете в виду?

И.Б.: Нужно изменить количество, границы, экономическое наполнение регионов. У нас сегодня очень плохая ситуация с возможностя­ми областей. Эти возможности неравнозначны. В постиндустриальном обществе самое глав­ное — инфраструктура. В Украине в этом воп­росе, как говорится, и конь не валялся. Надо не забывать, что некоторые области в нашей стране создавались по прихоти членов ЦК КПСС для трудоустройства выпавших из кре­млёвской обоймы партийцев. Нерациональная региональная структура приводит к тому, что проживающие в разных областях люди чувствуют социальную несправедливость, ма­ло регионов-доноров, велики отчисления из областных бюджетов в центральный. Нам име­ет смысл изучить опыт Польши, успешно осу­ществившей территориальную реформу, абсо­лютно оправдавшую себя с точки зрения выравнивания потенциалов и ускорения разви­тия. Нельзя забывать, что безумное количество «совков» на местах — это колоссальная пробка. Крупные области страдают от борьбы губернатора с мэром областного центра, яв­ляющегося зачастую основным донором бюд­жета, а в маленьких областях очень тяжело разделить полномочия между двумя управ­ленцами — они практически дублируют функ­ции друг друга. Если мэр и губернатор принад­лежат к разным партиям или кланам, то это вражда, начинающаяся с того, чьи торговцы стоят на рынках, и заканчивающаяся вопросом назначения прокурора и начальника УВД. Ес­ли губернатор и мэр принадлежат к одной «семье», они получают монополию на всё, об­ласть становится «карманной».

«П.»: Следует ли из этого, что губернаторов нужно избирать, ведь мэр — это выборная должность?

И.Б.: Совершенно не следует. На уровне законодательства необходимо провести размежевание их функций. Как у нас сегодня прак­тически нигде нет размежевания земель меж­ду территориальными общинами, городами и областями, так нет и разделения полномочий.

«П.»: Если исходить из стоящих перед страной задач, как должна выглядеть государственная машина?

И.Б.: Сегодня все признают, что в Украине миллион бюрократов. С одной стороны, на 48 миллионов населения это не так и много. С другой — давайте посмотрим, где они сконцентрированы. Живой пример, и я могу голо­ву на отсечение дать, что он весьма показате­лен, — Госкомпредпринимательства, из которого я ушла. Центральный аппарат насчитывает 211 человек, региональный — 180. Идеально было бы (при введении нормального соотно­шения полномочий и заработной платы) орга­низовать правильный документооборот, опре­делить стратегию и тактику развития комитета, и 70 человек в центральном аппарате было бы более чем достаточно.

«П.»: А в регионах?

И.Б.: В некоторых областных представи­тельствах работает 12 человек, в других — 4. Непонятно, на чём основывается именно такой расклад. На местах важнее определить, кто какую функцию выполняет. Ведь в чём за­ключается проблема? Сам государственный аппарат, законодательная и исполнительная власти не знают, что они хотят делать, какими процессами хотят управлять. Очевидно, нужно идти по пути наименьшего сопротивления. Все ведь понимают, что налоговое законода­тельство постоянно нарушается из-за его качества. Значит, представитель власти всегда мо­жет отреагировать на эти факты кнутом -отправить проверку, возбудить уголовное дело и прочее. Такая ситуация — «все на крючке» — развращает и саму власть, и население.

«П.»: И что с этим делать?

И.Б.: Давайте вновь обратимся к живому примеру комитета, который я возглавляла. Как менеджер, я выступала в качестве предста­вителя государства, способного помочь наладить систему управления. Что нужно делать? Определить приоритеты и задачи, чётко пони­мая, кто и что будет делать, потом провести со­кращение штатов — в любом государственном органе работает не более 20% сотрудников, остальные делают вид, что работают, или рабо­тают только на себя. Необходимо стимулиро­вать тех, кто работает, путём премирования из резерва заработной платы, полученного по­сле сокращения штатов. И премии назначать не пропорционально окладу, а по принципу реальной работы. Собственно говоря, в Госко­митете по вопросам предпринимательства и регуляторной политики мне удалось создать такую систему, и люди там получали дос­таточно высокую зарплату. В этой части государственный аппарат не отличается от упра­вленцев любого предприятия, потому что любой современный менеджер начинает со стратегического планирования, делает проекты и создает систему мотивации. Это можно сделать и в госаппарате при условии появления элиты и истеблишмента, способных опреде­лить задачи и цели государственного аппарата на данном этапе развития страны. Сегодня этого нет.

«П.»: Как можно подтолкнуть власть к пе­реходу к такому состоянию?

И.Б.: Осознание необходимости такого пере­хода есть у всех. Я даже исключаю мысль, что у нынешних власть имущих и тех, кто претенду­ет на власть, нет понимания необходимости из­менений. Другое дело, есть ли необходимые навыки и профессиональная подготовка? Вот по этому поводу — огромные сомнения. Если гово­рить о лагере власти и лагере оппозиции, то хо­рошего качества менеджеров нет ни там, ни там. Я не думаю, что реальное наполнение сло­ва «элита» состоится после президентских выборов. Начало этому процессу может быть поло­жено на парламентских выборах 2006 года. Но нужно отдавать себе отчёт, что в современных условиях процесс смены истеблишмента в раз­витых государствах занимает 15 лет.

«П.»: Но если есть проблемы, то их надо как-то решать?

И.Б.: Вернёмся к опыту правительства Ющенко, на самом деле сделавшего несколько правильных шагов. В частности, было введено понятие правительственных комитетов, изме­нена процедура прохождения документов, что должно было улучшить качество работы мини­стерств. Сегодня правительственный Комитет по вопросам экономики, который курирует пер­вый вице-премьер Азаров, превратился в штам­повальную машину. Он не выполняет функции профессиональной экспертизы. Можно создать идеальную систему, но она не будет работать без подготовленных кадров. И наоборот — самая безумная система может работать с хорошими управленцами. Они, конечно, будут «портиться», но вначале можно сделать многое. Увы, сегодня все заинтересованы в игре без правил.

«П.»: Возникает некоторое противоречие: не хватает качественных кадров, принимаемые решения неадекватны, как следствие — всё идёт по замкнутому кругу. Что может стать движущей силой положительных изменений в госаппарате?

И.Б.: Трудно говорить о том, что подоб­ной движущей силой является принятие за­конов, радикально меняющих подходы. Во всех постсоциалистических странах такими законами были нормы, запрещающие быв­шим государственным и партийным служа­щим занимать руководящие должности. Мы законы о люстрации не принимали, не сдела­ла этого и Россия… Украине необходимо ка­чественно менять состав Верховной Рады. Если парламент и дальше будет работать, как сейчас, когда депутаты не читают зако­ны, а голосуют по политическим предпочте­ниям, то это будет реальной национальной проблемой.

«П.»: Представим себе некоего гипотети­ческого среднего бизнесмена (топ-менеджера) небольшого предприятия — как ему позицио­нировать себя в нынешней ситуации относи­тельно происходящего?

И.Б.: Вы имеете в виду бизнес? Прежде всего, нужно осознать, что малый и средний бизнес проиграл парламентские выборы 2002 года. Я это очень хорошо ощутила, когда была главой комитета, когда разговор с депутат­ским корпусом был очень непростым по при­чине пребывания в нём либо политиков и по­литиканов, либо представителей крупного бизнеса. Если представители малого и средне­го бизнеса придут в парламент, им необходи­мо будет помнить о выражении «Если ты не займёшься политикой, политика займётся то­бой». Нужно начинать с общественных орга­низаций, с самих себя, научиться решать сис­темные проблемы. Не стоит забывать, что всё, происходящее в жизни, начинается с самого человека. Я всё время говорю своим клиентам, интересующимся, защитим ли мы их от нало­говиков: мы сможем сделать это только тогда, когда вы сами захотите защищаться. Если вы сразу поднимаете лапки и распластываетесь, то мы вас уже не защитим. Так же и политически представить интересы целого класса может только тот, кто понимает его проблемы. Каждый знает, что легче попросить за кого-то, чем за себя. Бизнес в украинском парламенте ли­бо не может просить за себя, постоянно проиг­рывая, либо может стать настолько цинич­ным, чтобы защищать только узкие интересы, пренебрегая общими. Поэтому необходимо формировать круг представителей, способных защитить интересы бизнеса.

«П.»: На ближайших парламентских выбо­рах и выборах в местные органы власти голо­сование будет идти за партийные списки. Пар­тии так или иначе «встроены» в нынешнюю систему государственной власти. Дадут ли они возможность выразить себя представите­лям малого и среднего бизнеса?

И.Б.: Существующие партии? Что вы! Это та же КПСС, только в профиль. До последне­го времени признаки новой политической си­лы были только у РУХа. Но Виктор Андрее­вич Ющенко со своим окружением возглавил движение, не им созданное. Поэтому в «На­шей Украине» на первых ролях те, кто не­плохо себя чувствовал и возле Президента Леонида Кучмы, а те, кто создавал национал-демократическое движение, отходят на зад­ний план, уступая место функционерам. Поэ­тому нужны новые силы, в том числе и общественные организации нового типа.

«П.»: Но они не могут принимать самосто­ятельное участие в парламентских выборах.

И.Б.: Значит, придётся раскошелиться, по­тому что партия — дорогое удовольствие. Ко­гда наш средний класс поймёт, что за удо­вольствие нужно платить, то для него не останется иной возможности, как сбрасывать­ся, изыскивать средства.

Евгений Магда, журнал Профиль.

Добавить комментарий